Вопрос главе

Сетевое издание «Орехово-Зуевская правда»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

четверг, 11 августа

ясно+16 °C

Сейчас в эфире

Радио «Артель»

Глубинка: деревня Мальково. Волчьи ямы, Собачий подсек да Софьин пруд

31 июля 2021 г., 9:00

Просмотры: 279


Цикл материалов в рамках проекта «Глубинка», основанного на публикациях журналиста газеты «Орехово-Зуевская правда» Геннадия Красуленкова и фотографиях фотокорреспондента Александра Каблева, продолжает рассказ о деревне Мальково, одной из самых дальних в нашем районе, чтобы добраться до нее, нужно от районного центра доехать до Куровского, а затем повернуть в сторону Шатуры, к повороту на Рудню, где находятся старейшие храмы, за ней и будет Мальково

Некогда деревня входила в состав Дороховской волости Богородского уезда. По переписи 1852 года она принадлежала штабс-капитану Ивану Васильевичу Сверчкову и имела 28 дворов с населением 343 человека обоего пола. В 1925 году в Малькове уже было 118 крестьянских хозяйств и 634 жителя.

Увы, в конце XX века произошел отток людей и из этой деревни. Сейчас в Малькове лишь в 62 домах живут постоянно, а жителей таковых 13 человек, хотя как говорят сами мальковцы, зимой здесь на улице редко кого увидишь. Другое дело летом, когда на отдых приезжают дачники, тогда оживают еще 58 хозяйств.

Центром Мальковского сельского округа с 1970 года является деревня Заполицы, но старое привычное название бывшего сельсовета не стали менять. Итак, апрель 2001-го, деревня Мальково...

 

ЧУЛКОВЫХ ЗДЕСЬ БЫЛО МНОГО...

Наталье Федоровне Чулковой из Малькова скоро будет 89 лет. Если бы ей 75 лет назад сказали, что она девчонкой из шумного Саратова уедет в неизвестную деревню — не поверила бы. Но вышло именно так.

В 1914 году на войне убивают ее отца. Мать Евдокия Герасимовна осталась одна с двумя детьми. После этого они 12 лет прожили одни, пока свекор не посоветовал ей выйти замуж за вдовца Тимофея Васильевича Курицына, у которого на руках было трое детей. Родом он был из Малькова. Туда и приехали в 1926 году. Вскоре в деревне организовался колхоз, и вся большая новая семья вошла в него.

— Писать я не умела, — говорит Н. Ф. Чулкова, — хотя была дояркой, а потом звеньевой и бригадиром. Палочки ставила за работу. Ни от какого труда не отказывалась. Все тогда так работали. Мой отчим оказался хорошим человеком, жили мы дружно, детей никто не делил на своих и чужих. Здесь же, в деревне, познакомилась со своим мужем Григорием Никифоровичем Чулковым. Чулковых в деревне было много. Всего шесть лет прожили вместе. Началась война. Почти четыре года он воевал без ранений, а под Ленинградом был убит. Двое детей у меня умерли в маленьком возрасте, а вот дочь Елена уже тоже на пенсии. Она работала ткачихой в Авсюнине...

Замечаю, что на полу в доме Натальи Федоровны лежит половик ручной работы.

— Раньше, — говорит она, — во многих домах делали такие. Это работа моего зятя. Мужчины иногда занимались этим делом. Тем, кто постоянно работал на ручных станах, половики заказывали за деньги, а когда денег не было, просто договаривались, например, помочь на огороде выкопать картошку.

Замуж Н. Ф. Чулкова вышла в 1936 году на Пасху. А после праздника и церковь закрыли. Что касается самой деревни, то бедной она не была, все держали лошадей и коров, хотя тогда работали в колхозе за палочки, многие оттуда вышли. На ферме в то время было всего 11 коров, которых доили по очереди. В совхозе потом стало получше.

Говорят, что радость пожилых людей во внуках. Вот и бабушку Наталью не забывают. Внук Сергей помогает, недавно обои поклеил, правнучка Алена заканчивает 11 классов и готовится в институт. Как семье погибшего кормильца дрова выделяют в первую очередь.

Мы покидали еще один деревенский дом с чувством, что этим уже давно не молодым людям удается сохранять тепло своего родного очага, утрачиваемый дух российской деревни, тот уклад жизни, который складывался веками.

Чулковых здесь много.jpg

На снимке: Н. Ф. Чулкова.

 

И СТАЛИ ОНИ БОГОМОЛОВЫ

В предпасхальные дни в домах деревни тихо. Поститься здесь легко, поскольку на пенсию особенно не разгуляешься, да и нет у людей от старой веры особой тяги к этому. Глава сельской администрации О. К. Колупаева, которая сопровождала нас во время этой поездки, предложила вначале зайти к Богомоловым Федору Григорьевичу и Полине Алексеевне. Интересным оказалось само начало разговора.

— У отца моего, — говорит Ф. Г. Богомолов, — была фамилия Матвеев. Глубоко верующий человек, он много молился и в конце концов поменял фамилию. Вот так мы и стали Богомоловы. Отец держал корову, лошадь, хозяйство было крепкое, а четверо детей по тем временам считалось вполне нормальным делом...

В крестьянской семье работы по хозяйству хватало на всех, после школы дети не лодырничали, уже в 16 лет Федор работал на Куровском меланжевом комбинате вентиляторщиком, а в 18 надел солдатскую форму. Когда началась война, деревенский парень вместе с другими молодыми воинами был направлен в Шую, где учился на курсах пулеметчиков. На фронте Федор провоевал год и два месяца. Под Орлом получил осколочное ранение в бедро и попал в госпиталь. В 1943 году летом он вернулся в деревню.

— И чем же вы занимались?

— Да ничем. На лавочке сидел. Инвалидствовал. Потом пошел на Авсюнинскую фабрику, в браковочном отделе товар мерил. На легкой работал.

На лавочке в деревне, конечно, особо не насидишься, хотя и после серьезного ранения. Дел по хозяйству много, но бывают и праздники. На Иванов день познакомился с Полиной, она жила в деревне Коробята Егорьевского района. В прошлом году ветераны отпраздновали свою золотую свадьбу. Вот таким вышло то знакомство в престольный праздник.

Сама Полина Алексеевна с малых лет приучалась к крестьянскому труду, школьники помогали тогда колхозу, работали на полях, поливали, сажали, пололи овощи. Вечерами по домам деревенские с лампадами сидели за вязаньем. Вся жизнь П. А. Богомоловой связана с больницей, даже после ухода на пенсию 21 год еще работала санитаркой в Рудне.

Когда мы посетили этот гостеприимный дом, в гости по-соседски к Богомоловым зашла А. И. Курицына.

— Зимой-то, — говорит она, — почти все дома в деревне пустые. Вот собираемся, посидим, поплачем, посмеемся, песни попоем. И все же раньше лучше было жить, веселее. Гармошки по деревне играли. Тыщи не получали, но все можно было купить, в кредит мебели, телевизоры давали, рыбу и колбасу покупали, а сейчас больше на цены смотрим...

— До чего дошло, — со слезами на глазах говорит Полина Алексеевна. — Вот этот дом мы своими руками строили на свои средства, ссуду брали. Владельцем является Федор, а случись что, так мне его выкупать придется, сейчас это обходится в 5 тысяч рублей. Где же я такую уйму денег достану? Свой же дом. А детям потом на себя придется регистрировать и снова платить деньги. Вот тебе и свой дом. Да что же это за законы такие пошли! Кто же о народе, наконец, думать будет! Мы что, миллионы получаем?..

Вот такой поворот в нашем разговоре вышел. Эх, ма! Загнать бы наших законодателей в эти деревенские одежки и заботы, но только где им на своих лимузинах до российской глубинки доехать — дороги не те и мысли не тем заняты. Хорошо, если у пенсионеров поддержка есть. Богомоловы на своих детей не обижаются, сын Владимир и дочь Антонина помогают, приезжают внуки, а их уже шестеро, радость в дом вносят два правнука. Скоро оживет Мальково, до лета рукой подать, и этот старый дом заживет новой жизнью.

И они стали Богомоловы.jpg

На снимке: в доме Богомоловых.

 

ПО СТРАНИЦАМ СТАРЫХ ГАЗЕТ

В деревне Мальково Орехово-Зуевского уезда есть кулак Ефим Поляков по прозванию «Лака», бывший торговец, имевший две торговые лавки. Несмотря на это, он пролез в 1922 году в председатели сельсовета деревни. Будучи председателем, он применил методы жандармерии, например, порол бедняка Чулкова Герасима, которого подозревал в воровстве. Он впрягал Чулкова в борону и стегал вожжами.

Теперь же он, в момент реконструкции сельского хозяйства, ведет антисоветскую агитацию и борьбу против вступления в колхозы. По деревне он запугивает и дискредитирует советскую власть. Он говорит, что колхозы — это такое нововведение, которое будет хуже барщины закрепощать народ.

На основании вышеизложенного просим уважаемого редактора поместить эту статью и одновременно ходатайствуем о лишении Полякова избирательных прав, так как в рядах трудового крестьянства ему не место.

Подписи крестьян.

«Колотушка» от 28 июля 1928 г.

Требуем сурового наказания обнаглевшим кулакам

В деревне Мальково Куровского района с самого начала революции кулачество захватило в свои руки бразды правления, пролезло в органы власти и, пользуясь этим, эксплуатировало бедноту и издевалось над нею.

В 1918 году кулак Поляков Ефим, до революции имевший две торговые лавки, был избран председателем земельного отдела Дороховской волости.

Работа, которую проводил Поляков в этой должности, прежде всего выразилась в уравнении земли исключительно в интересах зажиточной части и его, Полякова. Земля в деревне Мальково была разделена по едокам, причем бедноте была выделена наиболее худшая и в разных местах, а участок наиболее лучшей земли, так называемые «кустарные капустинки», была выделена в особый фонд и из него сверх общей для всех нормы свои части получило кулачье: Поляков Ефим, Смирнов Иван, владелец паровой мельницы Смирнов, бывший предприниматель Сорокин Панфил. Этой землей кулачество пользовалось в течение 10 лет.

«Колотушка» от 13 февраля 1930 г.

 

КОРОТКОЙ СТРОКОЙ

Топонимические названия местности близ Малькова интересны и в большей степени прозрачны для понимания. Части близкого леса называют здесь Волчьи ямы, Собачий подсек, низкую луговину, где вели сенокос, старожилы назвали некогда Лопухами. Мельницкая гора также понятна, а вот что означает Скорна, неясно, а ведь это часть леса.

• Помимо реки Вольной близ Малькова есть еще небольшая речушка Михайловка, которую называют еще Песоченкой. Два старых пруда украшают эту местность — Софьин и Филиппов, причем второй был недавно почищен и там любят купаться дачники.

• В годы войны Мальково потеряло много своих земляков. Только одногодков нынешнего ветерана Ф. Г. Богомолова на фронт ушло 17 человек, а вернулись только он, Петр Грязнов да Иван Чулков. Среди не вернувшихся — Матвеевы, Беловы, Курицыны и другие бойцы.

• В деревне сейчас только в трех домах есть коровы. Их держат А. В. Фонина, Ю. Б. Кузнецов и Н. А. Чулкова. Сдает деревня свои позиции, как и вся матушка Россия. Все больше становится лугов заброшенных, а полей не сеяных.

• Разорены фермы совхоза «Титовский», находившиеся близ Малькова. Когда-то здесь было 200 коров. Пробраться к ним мы не смогли: кругом сугробы и ни одной дороги.

• В 1947 году в деревне впервые загорелись электрические лампочки. Можно сказать, это было началом новой жизни. В 1983 году жители получили асфальтированную дорогу — еще одна подвижка к лучшему. Когда сюда дойдет газ, пока никто не знает.

• В 60 — 70-е годы в лесах близ деревни расплодились кабаны и лоси. Диких свиней привлекали местные кукурузные поля. Для защиты посевов жителей снаряжали сторожить поля по ночам. Приходилось даже подсевать вытоптанные делянки.

• Добрым словом старожилы Малькова отзываются о своей медсестре В. В. Бодровой и социальном работнике Мальковской администрации О. Г. Бодровой. Заботливые, душевные женщины, внимательные к ветеранам, всегда готовы прийти и оказать им помощь. А это греет души.

 

«МОЙ ПРАДЕД РАССКАЗЫВАЛ...»

Редко, но в деревнях наших попадаются люди, которые дорожат историей своего края, с детства помнят рассказы дедов и прадедов, а уж что было на их глазах, и подавно. Николай Фокиевич Белов из таких. Ему скоро 75, но выглядит он молодцом, любит поговорить о старинушке. Жива и его мамаша, ее дом стоит неподалеку, ухаживает за одна ней дочь.

Усы и борода хозяина вызывают у его жены Нины Емельяновны некое осуждение: на старости лет, мол, свихнулся дед. Но Николай Фокиевич упорствует, сфотографируюсь, говорит, тогда и сбрею.

Мы сидим в горнице, в доме много цветов, дышится легко и так же легко беседуется.

Мой прадед рассказывал — начал Н. Ф. Белов, — что первыми поселенцами этих мест были старообрядцы, бежавшие сюда от Никона и царского преследования. Первые дома были поставлены недалеко отсюда на Горочке, были они крыты соломой. Во время одного пожара все поселение сгорело. Строить новые дома на старом месте не стали, а выбрали это, хотя вокруг здесь были болота. Об этих местах писал Перегудов в своем романе «В те далекие годы».

Местный люд Малькова жил фабрикой, которая была основана Черкасовым в 1905 году в Авсюнине. К ней затем прибавились фабрики Милованова и Исаева, на которых вырабатывалась хлопчатобумажная ткань. Во многих домах деревни стояли ручные ткацкие станы.

Недалеко от деревни находились две так называемые угольницы, в которых в земле жгли березовые дрова. Получаемые угли для розжига самоваров возили в Москву. Было в Малькове и свое гончарное производство.

Время НЭПа и свободы предпринимательства, завершившееся завинчиванием гаек при коллективизации и временем массовых репрессий 30-х годов, не прошло мимо Малькова. Николай Фокиевич и Нина Емельяновна вспоминают тех, кто поплатится за неуважение к колхозу или приверженность вере. В деревне были раскулачены и сосланы в дальние места братья Иван и Степан Смирновы, Фока Соловьев, репрессированы Николай Семенов, два книжника местного храма и другие.

— До образования колхоза, — продолжает Н. Ф. Белов, — в деревне были небольшие артели, люди объединялись, чтобы вместе обрабатывать землю. Председателем такой артели был Василий Иванович, его фамилии я не помню, да и деревенские его называли только по кличке «двухлитровый», здоровый мужик. Одним из первых председателей сельсовета был Г. Ф. Сорокин, он же некоторое время руководил колхозом.

После образования коллективного хозяйства бывшая мельница Смирнова перешла в его ведение. На ней рушили выращенные на полях гречу, пшеницу. В 1932 году она сгорела. Ее однопоршневый движок поставили на молотилку, а в войну продали кому-то вместе с жерновами.

В то время в колхозе уже была своя ферма и свыше 40 лошадей, которых вскоре забрали на фронт. Так что пахать приходилось на быках или вручную.

— Николай Фокиевич, а вы сами кем работали, как сложилась ваша жизнь?

— С мальчиков я любил рисовать, меня тянуло к культуре, искусству, поэтому и поступил в культпросветшколу. Вся трудовая жизнь прошла в клубах, работал в Рудне и Малькове.

— Ну, а что же хозяйка?

У Нины Емельяновны в жизни тоже оказалась одна приверженность. В 1941 году отец, перед тем как уйти на фронт, посадил ее на свое рабочее место. Так только что окончившая семь классов девчонка стала колхозным счетоводом, затем много лет работала бухгалтером в совхозе «Титовский».

— Полторы тонны чернил испортила, — шутит Николай Фокиевич.

— Эх, ругала же я его, — говорит Нина Емельяновна в ответ, — порой дома дел полно, а он сядет за свои краски, и хоть трын-трава...

Я замечаю, что в доме Беловых много картин, в основном это копии пейзажей русских мастеров. Увлекался хозяин живописью, хотя говорит, что сейчас уже не пишет, разве только подновляет расписной летний домик на дворе.

Мы выходим на улицу. Пахнет весной, ветер освежает, а домик радует глаз. Он похож на сказочный теремок. В нем летом отдыхают молодые.

— Дети у нас молодцы, — говорит Н. Ф. Белов. — Владимир — офицер, —живет в Нижнем Новгороде, Анатолий работает главным механиком по ремонту мостов в Егорьевске. И что немаловажно, добавлю от себя, все имеют хорошую деловую хватку, оба строят себе дома, а внук построил баню. Радуют и дочь Галина, часто навещающая родителей, и внучка Катя, которая также любит рисовать.

Вот так и живут Беловы, отметившие три года назад золотую свадьбу, на которую дети купили им новенький телевизор.

Мой праадед рассказывал.jpg
Мой прадед рассказывал-1.jpg

На снимках: Николай Фокиевич у себя во дворе; Н. Е. Белова.

 

ПОМЕНЯЛИ ХРАМ НА ХРОМОВЫЕ САПОГИ

В середине XIX — начале XX века для укрепления новой веры и ослабления старообрядчества в местах его сильного влияния стали подниматься каменные храмы. На орехово-зуевской земле среди таковых были Спасо-Гуслицкий монастырь, храмы в Ильинском Погосте, Зуеве и других местах. Мальковский храм из их числа.

По словам старожила деревни Н. Ф. Белова, он был построен преимущественно на средства известного предпринимателя А. В. Смирнова и освящен в 1914 году. Стоящий на самом краю деревни, он словно старался не иметь никаких дел с ревнителями старой веры, которых в деревне было большинство. По этой причине и новый приход был слаб, не давал дохода.

После революции староверам удалось уговорить важных церковных сановников и состряпать дело, которое и сейчас удивляет своим неожиданным решением. Старики деревни рассказывали, что храм продали старообрядцам за хромовые сапоги и четверть самогона.

Служба в храме проходила до самого 1936 года. В это время шло повальное закрытие церквей. По Малькову пошли люди с опросным листом: «Кто за то, чтобы оставить приход?». Необходимо было собрать 40 подписей, однако после прошедших репрессий люди были напуганы. Нужного количества не собрали, и храм закрыли. В скором времени в деревню приехали молотобойцы. Они разбили колокол и его обломки увезли на телеге в Куровское.

Началась новая история храма, вернее того, чем он стал. Здесь стали хранить зерно. Когда склад действовал, в нем сохранялись иконы и росписи. В связи с постройкой в Мисцеве централизованного склада зерна необходимость этого помещения в Малькове отпала, и его забросили. Иконы вскоре унесли по домам, часть их была разбита. Время, увы, плохой лекарь для архитектуры. Штукатурка внутри храма обвалилась, а вместе с ней и бывшие там росписи. Сейчас здесь нет даже деревянных полов, а кованые решетки из окон (кстати сказать, очень красивые) некоторые «умельцы» пытались вырвать с помощью трактора.

Сейчас храм на замке, и его судьба пока не решена. Он давно лишился и своей деревянной колокольни, и своей общины. Лишилось Мальково и своей молельной, которая некогда была в центре деревни. Без креста оказалось это бывшее намоленное место.

Впрочем, люди не отошли от веры. В свой престольный праздник Рождества Богородицы и на летнюю Казанскую одни ходят в Рудню, а другие едут в старообрядческий храм в Устьяново. Но, как бы то ни было, люди живут одной верой — православной.

Поменяли храм....jpg

На снимке: храм в Малькове.

 

БЫЛА ШКОЛА

К сожалению, о социальной сфере нашей деревни приходится чаще всего говорить в прошедшем времени. Многое уже утрачено, да и сама деревня стала другой.

Еще до революции здесь была церковноприходская школа, которая затем стала просто сельской. Занимались в три смены, в каждом доме была уйма детей.

В 1937 году между деревнями Рудня и Мальково свели участок леса и из спиленных сосен построили на две деревни новую школу. Она была 4-классной, в каждом классе занималось по 40 человек.

Вскоре школа превратилась в летний пионерский лагерь, потом эту красивую базу в хорошем месте присмотрела богатая столичная организация, был разработан проект постройки здесь санатория-профилактория. Но в наше время и некогда богатые становятся бедными. Сейчас здесь ни школы, ни лагеря, ни профилактория. Все разворовано и выдрано. Одним словом, привычная картина для сегодняшнего дня.

 

В ДЕРЕВЕНСКОМ МАГАЗИНЕ

Побывать в деревне и не зайти в магазин — такого у нас не бывало никогда, благо что торговая точка открыта. В небольшом помещении, которое относится к Дороховскому потребительскому обществу, уютно, прилавки полны всякого товара.

— И часто к вам заходят местные за покупками? — спрашиваю я продавщицу Антонину Бирюкову.

— Каждый день, — отвечает она. У нас есть все. Директор А. Е. Безенков заботиться о сельских магазинах, хлеб возят каждый день, заказываем, что нужно.

— Антонина, а как вы работаете?

— С 9 утра до 14 часов.

— А если кому-то захочется купить бутылку водки после обеда?

— Продавщица смеется: «У нас деревня непьющая».

В деревенском магазине.jpg

На снимке: в торговом зале сельского магазина.

#Glubinka-Krasulenkov

Продолжение следует...

Обсудить тему

Введите символы с картинки*

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц