Вопрос главе

Сетевое издание «Орехово-Зуевская правда»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

понедельник, 15 августа

ясно+16 °C

Сейчас в эфире

Радио «Артель»

Глубинка: деревня Лашино. Бывшее имение поручика Николая Желтухина

01 янв. 2022 г., 9:00

Просмотры: 196


Цикл материалов в рамках проекта «Глубинка», основанного на публикациях журналиста газеты «Орехово-Зуевская правда» Геннадия Красуленкова и фотографиях фотокорреспондента Александра Каблева, продолжает рассказ о деревне Лашино, до Воскресенского района отсюда рукой подать, а вот до Орехово-Зуевской районной администрации, к примеру, дорога в одну сторону занимает четыре часа, до Москвы легче доехать

Лашино — настоящая глубинка: деревня расположилась вдалеке от автомобильных дорог. Со знаменитым в прошлом селом Хотеичи ее связывает только проселок, который по весне вблизи расположенного рядом с деревней пруда просто трудно преодолеть как пешком, так и на машине. Но, впрочем, деревня эта наша, хотя в далеком прошлом входила в состав Ильинской волости Богородского уезда. По переписи 1852 года, как отмечено в книге «Наша малая родина», Лашино принадлежало поручику Николаю Петровичу Желтухину и имело 86 дворов с населением свыше 500 человек обоего пола. Сейчас деревня входит в состав Соболевского сельского округа, здесь около 100 домов и немногим более 50 постоянно проживающих людей. Почувствуйте разницу, ведь со времени старой переписи прошло ровно полтора века.

Июньский день 2002 года выдался солнечным, каким-то праздничным. Сопровождать нас в этой поездке вызвалась специалист Соболевской администрации В. Н. Пирогова.

 

«МНЕ ЗДЕСЬ ВСЕ ДОРОГО…»

Если бы не летние каникулы у школьников, то председателя уличного комитета, а проще — старосты деревни, мы в это время могли бы и не встретить. Валентина Ивановна Егорова — учитель начальных классов Соболевской школы, а в летнее время просто деревенская женщина: забот в огороде хватает. С Валентиной Николаевной Пироговой, которая приехала вместе с нами, она училась в одном классе, но дружба дружбой, а истина дороже.

— Главная проблема деревни, — говорит В. И. Егорова, — это дорога. Строили, строили ее, но так и не достроили. Навалили щебенки, на том и закончили. Мы сами кучи раскидывали. Из деревни в сторону села Хотеичи дорога ведет вниз к пруду. Когда работал совхоз, здесь была плотина, уровень воды регулировался, а сам пруд регулярно чистили. Сейчас ни того, ни другого. Осенью и весной пройти нельзя, покойников порой невозможно донести до кладбища. До мая деревенские жители ходят в резиновых сапогах. Конечно, у сельской администрации средств на дорогу нет, спасибо, что колодцы вовремя ремонтируют и автолавка работает бесперебойно. Как умудряется она в любую погоду сюда два раза в неделю проехать — для меня загадка. Молодцы работники Ильинской потребкооперации во главе с директором М. Б. Ксинтарис. Надежда и Александр Бардоновы, которые нас обслуживают, делают все это от души.

— Валентина Николаевна, по всему видно, что эта деревня вам дорога.

— А как же. Здесь жили мои родители, бабки, деды и прадеды. Они крестьянствовали на этой земле, во многих домах стояли ткацкие станы, на которых ткали холсты и отправляли в село Новоселово, это недалеко отсюда. Весь люд занимался работой и летом, и зимой. Конечно, сейчас время другое. Если раньше здесь жили люди постоянно вели свое хозяйство, то сегодня деревня превратилась в дачную, хотя надо сказать, что дачники здесь в основном родственники коренных жителей, то есть для деревни они не чужие люди, поэтому помогают. Есть еще у нас и мужики, которые сидят за рулем трактора. Помогают жителям трактористы Владимир Соловьев и Александр Панкрашин. Проблемы есть, например, чтобы доехать до райцентра, я должна встать в 5 часов 30 минут и только в 10 часов буду в администрации. Думается, что надо больше документов оформлять в сельской администрации, на месте, так жителям будет легче, ведь среди них большинство престарелых...

Валентина Ивановна подсказала нам, к кому из жителей лучше обратиться, кто помнит старину деревни и по секрету добавила: «Это исстари деревня колдунов».

— А сейчас они есть? — спрашиваю я.

— Есть, — отвечает она, — но говорить об этом не буду.

Мы восприняли этот ответ как еще одну необходимость приехать в эту дальнюю деревню.

Мне здесь все дорого.jpg

На снимке: В. И. Егорова (справа) беседует с В. Н. Пироговой.

 

«А ДЕРЕВНЮ СВОЮ Я ВСЕ-ТАКИ ЛЮБЛЮ…»

В наших деревнях женщины обычно — самые старожилы. Вот и в Лашине, 28 сентября нынешнего года Клавдии Васильевне Прунтовой исполнится 95 лет. Возраст почтенный, но не в пример многим городским, она оказалась женщиной ясного ума, с хорошей памятью и очень разговорчивой.

Мы сидим на скамеечке возле отцветшего шиповника. Его шипы вонзаются в мою спину, но собеседнице-то почти век, так что я заслушался.

— Сама я уроженка Хотеич, — говорит хозяйка дома, — но с малых лет жила здесь с мамой и бабушкой. Это наш родительский дом. Мне стукнуло 22 года, когда я уехала в Москву, там у нас было много родственников. Брат мой работал в отделе кадров знаменитого «Кожевника». По знакомству он устроил меня в 1929 году на завод «Красный пролетарий», я работала в буфете заводской столовой. А в это время в деревне началась коллективизация. Отец мой умер рано, на руках у мамы осталось четверо детей. Многие деревенские, кроме ткачества, занимались выделкой кожи, держали лошадей в своем хозяйстве. Перед тем, как начали раскулачивать, наша семья купила новую сбрую и новые колеса для телеги. Брат тогда еще сказал: «Новую сбрую и колеса в колхоз сдавать не будем». Мать испугалась: «Нет, свези все, иначе нам хуже будет». Помню, что лошадь мы сдали сразу, а телегу потом везли сами. И кого раскулачивали, в деревне была одна беднота и голь! Обуви у детей не было, снег только сойдет, а мы уже разутые бегаем.

— Клавдия Васильевна, помните какие-нибудь моменты того времени?

— Особенно один. Приехали раскулачивать, а это был какой-то большой церковный праздник, и народ ходил с иконами вокруг Хотеического храма. Не дали властям тогда нарушить праздник, особенно старообрядцы — они сговорились, взяли колья, топоры. Убили тогда двоих и бросили их в речку. Потом сюда понаехали, забирали всех подряд. И батюшку из храма забрали. К стенке уже поставили для расстрела, приняв его за главного виновного, но здесь случилось просто чудо: «Покровский, это ты?» — спросил один из тех, кто производил аресты. Оказалось, что этот большевик раньше учился с батюшкой храма в церковной семинарии, но затем отошел от божьего промысла. И все же он спас своего друга-семинариста, но ненадолго. По совету столь неожиданно появившегося знакомого настоятель храма продал свой дом, уехал в другие места, но и там его нашли, все же сослали. Я с ним виделась однажды.

— И вы потом снова оказались в Москве?

— Да. Когда грянула война, все там перепуталось. Начались бомбежки, из Москвы многие уехали. Я пошла на Казанский вокзал, хотели устроиться кондуктором поезда. Меня туда не приняли и откомандировали в санитарный поезд. Вот так с 1941 по 1946 год я и провоевала. Первый поезд наш, вывозивший раненых с передовой, разбомбили немцы, много было убитых. Потом в Орехово-Зуеве организовали тыловой санитарный поезд, почти все санитарки и медсестры его были из Орехово-Зуева. Пять лет прослужила и проработала на колесах, всего навидалась. Домой вернулась только в январе 1946 года. В Москве жила, а деревню родную не забывала.

— И чем она вам больше всего запомнилась?

— Матерью да бабами. Досталось им в годы войны и после. У всех было по 7 – 8 детей, командовали председатели колхоза, как хотели. В любое время дня могли срочно вызвать в поле или на ферму. А семьи-то в большинстве без мужиков, дети оставались без присмотра. Ничего не платили, за палочки бабы работали, да еще за надежду на урожай. Картошку и капусту осенью всем давали. Да и то хватало только до Рождества, а там, как знай. Маме моей пенсию вначале не давали, говорили, что у нее сыновья есть. Потом дали 8 рублей, потом еще 4 накинули. Так с 12 рублями и померла... А деревню свою я все-таки люблю, здесь жили мои родители, тетка, из Москвы сюда приезжаю каждое лето. А вообще это уже не деревня, а дачное место. Самой молодой жительнице здесь 52 года. Молодежь не остается в Лашине, здесь ей просто делать нечего. Ни фермы, никакого другого производства. Куда-то добраться отсюда трудно, а ведь без деревень в России жизни не будет...

А деревню я свою люблю.jpg

На снимке: К. В. Прунтова.

 

ВСТРЕЧА У КОЛОДЦА

Там набирала воду худощавая женщина. Вытащив с восьмиметровой глубины ведро сверкающей свежести, кротко вздохнула.

— Сколько, думаете, мне лет? — неожиданно спросила она и, не дожидаясь ответа, сказала: — Восемьдесят семь. Я с пятнадцатого года, здесь родилась. Сорок лет проработала на комбинате в Куровском, потом ушла.

Евдокия Ивановна Банцекина взяла ведро и направилась к своему дому, который находился неподалеку. У завалинки мы с ней поговорили.

— Этому дому уже 200 лет, — сказала хозяйка, — он крепкий. Когда-то в нем жили мои родители, две моих сестры и три брата. Сейчас осталась я одна. Одного брата убили на войне, сестры живут со своими семьями в других краях.

— А жить-то надо. За чужими детьми ходила. Сама крышу крыла, 140 листов шифера ушло, не шутка. Вот и бабская доля. Я в войну на фронте не была, нам и здесь доставалось. Бывало, на комбинат как кипы хлопка привезут, мужики-то вдвоем кувыркались с ними, а мы втроем. Оттого стали такие сухие и жилистые. В деревне жить можно, только бы сама жизнь не менялась. Я каждый день как встану, так молюсь за это. Хватит нам тяжести. Мы их повидали...

встреча у колодца.jpg

На снимке: Е. И. Банцекина.

 

НЕЛЬЗЯ БЕЗ ДЕЛА

Возле одного из деревенских домов мы остановились, он показался нам особенно крепким и солидным. Таким же крепким оказался и его хозяин. Муравьеву Анатолию Ивановичу — 70, но выглядит он значительно моложе своих лет. Сказал, что дом этот строил еще его прадед, а сам он с 17 лет работал в колхозе, пас телят, затем, как и многие деревенские, работал на фабрике имени Цюрупы. Сейчас там не лучшие времена, поэтому весь народ разбежался. Свою жену Анатолий Иванович похоронил, так что сейчас живет в этом большом доме один. Все хозяйство на нем и дочери, которая приезжает в отцовский дом по выходным дням с внучатами.

— Без дела в деревне нельзя, — говорит А. И. Муравьев, — я держу кроликов, а в саду семь ульев.

Он приглашает нас пройти и посмотреть. Фотокорреспондент Александр Каблев пытается сделать снимок. Пчелы встревожены, не любят они чужих людей. И все же на фоне угрожающего жужжания кадр удается снять.

Нельзя без дела.jpg

На снимке: А. И. Муравьев.

 

«СУДЬБА БРОСАЛА НАС»

— А теперь зайдем в этот дом, — сказала нам В. Н. Пирогова, — здесь живет наш ветеран войны Алексей Иванович Сидоров, мало их в деревнях осталось.

Она открывает калитку и стучит в дверь дома. На стук ответа не последовало. Предполагаем, что хозяева в это время на огороде. Так оно и есть. Хозяйка дома Анастасия Михайловна говорит, что только управилась с картошкой, окучила и присела на скамейку отдохнуть.

— Алексей Иванович, — говорит она, — баню топит. Помыться надо.

— Да вроде среда, не суббота, — говорю я.

— А в наши годы что среда, что суббота, — отвечает А. М. Сидорова, — работа на земле всегда была пыльной. А лучше бани ничего нет.

Рядом с домом свисали на кустарниках гроздья смородины, вызревает крыжовник. Сидя на лавочке, мы разговорились. Сама Анастасия Михайловна родом из Воскресенского района, в Лашине живет уже 55 лет.

— Прямо перед нами, вон там за речкой, была колхозная ферма. В деревне колхоз именовался имени Буденного. Стояли там свинарник, птичник, богатый двор крупного рогатого скота, лошадей колхоз держал. Я поначалу была звеньевой в полеводстве, потом меня назначили бригадиром.

— Анастасия Михайловна, а где гуляла деревенская молодежь?

— У нас был свой клуб. Когда он сгорел, его отремонтировали, а меня назначили заведующей. По субботам и воскресеньям танцы заводили. Гармониста Леню Артамонова всегда приглашали, он хорошо играл. Была у нас своя кинопередвижка, фильмы показывали. В Лашино часто приходила молодежь из Хотеич. Село у них большое, свой клуб имело фабричный, но к нам ходили с удовольствием, в деревне как-то попроще было и повеселей...

К этому времени из трубы в бане пошел дымок, и к нам вышел Алексей Иванович.

— Жизнь, она большая. Судьба куда только не бросала, — начал он, узнав кто мы и откуда. — Родители мои крестьянствовали на этой земле, и я бы пошел по их стопам, если бы не индустриализация всей страны, которая заставила деревенскую молодежь идти в промышленность. В своей деревне я окончил начальную школу, потом еще один класс в Хотеичах. В 14 лет пошел в ФЗУ на фабрику имени Цюрупы, это неподалеку отсюда, в Воскресенском районе. Семь километров туда и столько же оттуда пешком каждый день. После окончания училища работал слесарем на Куровском комбинате, после чего направили в Москву, я и ребята учились в вагоноремонтной группе. Но тут началась война, я пошел добровольцем. Настроение было такое, что мы немцев шапками закидаем, но когда в тыловом рабочем ополчении нам сначала дали палки, настроение было другим. Когда немец был под Москвой, мы получили винтовки, а позже — автоматы ППШ. За годы войны пришлось побывать сапером, танкистом и разведчиком. Самая большая мясорубка, конечно, была под Москвой, в районе Красной Поляны. Страшное дело. С боями прошел в составе разных полков от Калинина до Белоруссии и Германии. Победу встретил в Свердловске, куда мы приехали получать новые танки Т-34. Прямо с Урала направили в Венгрию, где наша танковая часть простояла полтора года. Демобилизовался в 1947 году из германского города Эберсвальде, где располагался мой полк. Всю войну прошел со мной Федор Луговов из Хотеич, он и сейчас жив, слава Богу. Судьба бросала меня, но пуля не задела. Бывает же такое...

После войны Алексей Иванович работал в ткацком производстве Куровского меланжевого комбината, потом — мастером-десятником на стройке и вакуумщиком на заводе «Теплоизолятор».

Мы сидим среди июньской свежести, солнце высветило яркую зелень начала лета.

— Вон там, за огородом, на речке мы рыбу ловили. Небольшая речка, но с хорошими омутами была. Бывало, надену резиновые сапоги с дырками, чтобы вода выливалась из них, войду в воду и начинаю под корягами ворошить и муть поднимать. Потом беру корзину и стою тихо. Смотрю, то там, то здесь рыба голову поднимает, осторожно подвожу корзину под нее, и готово. Рыбы было здесь много и сейчас есть, налимы попадаются, а в основном ротаны. Жаль, зарастает речка. Раньше-то берега все окашивали, трава была нужна, коров в каждом дворе держали, а сейчас в Лашине ни одной коровы. Поля вокруг гуляют. Не пашут, не сеют, разве что на своих участках. Бывший совхоз расплатился с долгами, отдав рабочим тракторы да машины. Вот мужики, кто покрепче, и работают, хотя мало таких...

Сидоровы сидят на скамейке. Дело сделано: картошка окучена, силы еще есть. А вот дети не особенно хотят в деревню. Трое их у Алексея Ивановича и Анастасии Михайловны, все устроены. Но нет здесь клуба, неинтересно молодежи.

Судьба бросала нас.jpg

На снимке: А. И. Сидоров.

 

КОРОТКОЙ СТРОКОЙ

• Старожилы говорят, что некогда эти места облюбовали два монаха. Звали их Лашак и Буслак. Поставили они здесь часовенку и первые дома. Было это якобы в XII веке. От Лашака и пошло название деревни — Лашино, а от Буслака одна из коренных местных фамилий — Буслаковы.

• Сама деревня разделена ее жителями на несколько частей. Названия их такие: Конец, Середка, Клюшка. Та часть, где расположились новые дома, почему-то стала называться Щемиловкой. Видно, новые застройщики в чем-то ущемили деревню.

• Рядом с деревней протекает речка с романтическим и нежным названием Улонушка. Еще до революции на ней была сделана плотина, образовался пруд. С этим местом связана одна история: во времена гражданской войны от Лашина к Хотеичам пробирались два человека, которые не хотели служить в Красной Армии. Вооруженный отряд настиг дезертиров около пруда, они были убиты и брошены в воду.

• Говорят, что крестьяне Лашина одними из первых освободились ст крепостного права. Местный барин был вольнолюбивого нрава и передовых взглядов. Он освободил всех от барщины, нарезал крестьянам пашню и луга. По праздникам крестьяне молились за его здоровье. С тех пор они стали решать все деревенские проблемы на сходах.

• В деревне некогда стояла часовня, но сейчас никто не знает, где она находилась. Верующие ходят в Троицкий храм села Хотеичи, который был поставлен на месте бывшей церкви во второй половине XIX века.

• После войны в Лашине часто происходили сильные пожары. В одном из них, так называемая «задняя улица» сгорела полностью. Восстанавливать дома на этом месте жители больше не стали. Радио в деревне появилось до войны, а в начале 50-х годов провели электричество.

• Предстоящая перепись населения волнует сельскую администрацию, уж слишком много в последние годы развелось мошенников, которые хотят поживиться за счет доверчивых деревенских жителей, в основном стариков. Решено счетчиками брать только людей, которых знает местное население, в том числе учителей, библиотекарей, социальных работников.

#Glubinka-Krasulenkov

Продолжение следует...

Обсудить тему

Введите символы с картинки*