Вопрос главе

Сетевое издание «Орехово-Зуевская правда»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

суббота, 25 сентября

облачно с прояснениями+6 °C

Сейчас в эфире

Радио «Артель»

Глубинка: деревня Острово. Жизнь замечательных «островитян»

06 марта 2021 г., 9:00

Просмотры: 493


Цикл материалов в рамках проекта «Глубинка», основанного на публикациях журналиста газеты «Орехово-Зуевская правда» Геннадия Красуленкова и фотографиях фотокорреспондента Александра Каблева, продолжает рассказ о деревне Острово, газа здесь нет, как и асфальта, но отсутствие благ цивилизации не смущает местных жителей, обосновавшихся в домах предков, построенных более 200 лет назад

Островцы в названии своей деревни делают ударение на первый слог. Смысл его тогда становится ясен. Такое произношение не случайно. Исторически деревня эта некогда называлась Остров. Почему? Сказать трудно: вокруг расположились луга, поля и леса. Мне сказали, что вряд ли в деревне кто знает происхождение этого названия. Но оказалось не так. Старожил Острова Зоя Осиповна Данилова в разговоре с нами вспомнила рассказ матери о том, что в давние времена вокруг деревни были сплошные болота, и она находилась как бы на островке. Отсюда и название. На мой взгляд, достаточно правдоподобная версия.

О том, что деревня эта, как и многие другие на нашей земле, старая, говорит тот факт, что некоторым домам, которые стоят в этом месте, уже за двести лет. Авторы книги «Моя малая родина» В. Н. Алексеев и В. С. Лизунов говорят, что деревня входила в состав Теренинской волости Богородского уезда. В 1852 году она имела 28 дворов и немногим более 160 жителей. В 1925 году Острово уже входило в состав Орехово-Зуевского уезда и насчитывало 45 дворов и 278 жителей обоего пола. Статистика дня сегодняшнего такова: дворов с постоянным проживанием – 20, наследники владеют – 31 домом, новых застройщиков – 27. Всего постоянных жителей – 31 человек. Новую статистику нам предоставила глава Горбачихпнского административного округа Л. Г. Филиппова. В этот сельский округ и входит сейчас деревня, до которой от Орехово-Зуева по Носовихинскому шоссе мы доехали за полчаса. День выдался солнечным, ярким. Вся заваленная снегом предстала перед нами эта деревня. На дворе 1999 год…

КОРОТКОЙ СТРОКОЙ

• До революции и некоторое время после на берегу небольшого пруда около деревни Острово стояла деревянная старообрядческая молельня. Престольным праздником была Троица. Однако на гулянье по деревне и в лес не выходили, праздновали отдельно по домам. Новообрядцы же, как и сегодня, ходили в Кабановский храм. В настоящее время молельни нет, как и кирпичной часовенки, которая стояла в центре деревни. По четырем сторонам она имела иконы, на которые молились проходящие. Когда появились в колхозе трактора, говорили местные жители, то один за угол часовни задевал, то другой. Одним словом, от нее ничего уже не остаюсь. Только память, что красивая была.

• В годы коллективизации богатые островские мужики подверглись раскулачиванию. Среди них были Дмитрий Семенович Огородников и Силантьев. Они промышляли скотом и мясной торговлей. Ни того, ни другого, ни их семей земляки больше никогда не видели.

• Древним промыслом этой земли было ручное ткачество. Во многих домах стояли ткацкие станы, на которых ткали суровые хлопчатобумажные ткани. Бывали и круги для намотки пряжи на уток. Говорят, что все эти приспособления постепенно за ненадобностью сожгли в печах.

• Место на озере, где стояла мельница, называется Лавруха. То ли по имени первого хозяина, то ли по другой причине – никто в деревне не знает. А название живет и по сию пору.

• Острово – еще одна деревня России, где нет ни одной коровы. Козы, куры – на это пока хватает сил у ветеранов.

• Из двенадцати деревень, входящих в состав Горбачихинского сельского округа, только в Коровине и Острове нет газа. В Острове к тому же нет и дороги с твердым покрытием. Жители постоянно жаловались на грязь, что нельзя после дождя пройти по деревне. В прошлом году новые застройщики организовали подсыпку дороги в ее самых плохих местах. Укатали. Жалоб стаю значительно меньше.

ЗДЕСЬ ПАХНЕТ МОЛОКОМ

Метрах в ста от деревни находится сооружение, вид которого еще несколько лет тому назад был привычен всем сельским жителям района, а сейчас почти повсеместно забыт. Это типовая ферма. Еще издали на нас пахнуло свежим навозом. Когда мы вошли в теплое помещение, то увидели десятка два с лишним коров. Замечаем, что внутри фермы чисто, коровы ухоженные и упитанные, сена им хватает. А вот и хозяева. Два парня умело орудуют нехитрыми приспособлениями: Евгений Пчелин завершает дойку, а Николай Турцев подносит корма. Он говорит:

– Это подсобное хозяйство организации «Ремтехмаш». Здесь двадцать пять коров, из них дойных только семь, остальные – стельные. Летом в среднем в день надаиваем по 250 литров. Луга здесь хорошие, травы много, так что проблем с кормами нет. В зимнее время сено регулярно привозят с базы. Хорошо, что подсобное хозяйство работает. Деревня должна быть деревней.

В конце помещения в отдельном загоне стоит лошадь – единственная тягловая сила этого небольшого хозяйства. Как говорится, все при деле. Везде бы так.

Здесь пахнет молоком.jpg

На снимках: Н. Турцев с «лошадиной силой» подсобного хозяйства; позируют буренки.

ПО СТРАНИЦАМ СТАРЫХ ГАЗЕТ

11 мая днем в дер. Острово сгорела паровая мельница, принадлежащая СККОВ. Мельница сгорела накануне передачи ее колхозу. Некоторые колхозники говорят, что до этого было несколько попыток ее поджечь. Во время пожара машиниста в машинном отделении мельницы не оказалось, его видели крестьяне пьяным.

Обстановка возникновения пожара и упорные слухи среди крестьян свидетельствуют о том, что пожар – дело рук классового врага. Прокуратура должна срочно выявить виновников поджога мельницы и привлечь их к суровой ответственности.

«Колотушка» от 13 мая 1931 года.

НАМ НРАВИТСЯ «ГЛУБИНКА»

От автотрассы до деревни рукой подать. Скорее, не до деревни, а до первых коттеджей, которые во множестве понастроили здесь богатые люди. Этому кирпичному многоэтажью стоять бы где-нибудь особняком, а не в деревенском строю. Оно лишь портит неброский и какой-то романтический вид зимней русской деревни. Но вот коттеджи остались позади, и мы идем по расширенной дороге. За сугробами порой не видно заборов. Хозяин первого дома, к которому мы подошли, несмотря на наш короткий рассказ о том, кто мы и откуда, разговаривать много не стал, смотрел на нас подозрительно и направил в дом № 11, стоящий напротив. Вспомнились слова главы администрации: «Зайдите в одиннадцатый дом. Даниловы там. Бедновато, конечно, живут, но хозяин читать любит, книг у него много. Может что-то рассказать...». Между завалами снега проходим по узенькой тропке, открываем калитку и стучимся в дверь. Откроют или нет?

Дверь открылась, и через минуту мы были уже в теплом доме.

– Приболел я, – говорит хозяин дома Сергей Анатольевич. – На пенсии, а подработать-то хочется. Вот на коттедже с лестницы и соскользнул. До сих пор не выпрямлюсь.

– Он заболел, – продолжает разговор хозяйка Зоя Осиповна, – и у меня дела встали.

С. А. Данилов уселся за столом возле окошка, и потихоньку наш разговор стал завязываться.

– Сям-то я ореховский, – говорит он, – а в жены взял островскую. В этом доме и живем. Всю жизнь работал трактористом, то на птицефабрике, то в совхозе «Орехово-Зуевский».

В последние годы был пастухом, гонял коров да телок по лугам. Деревенским стал. Богато мы никогда не жили. Одним словом, работяги...

– Были когда-то в деревне богатые, да всех раскулачили, – говорит Зоя Осиповна. А мы жили небогато. – Вот этот дом срубом стоял с 1914 по 1924 год. Мама рассказывала: когда въехали сюда, спали на голом полу, оконных рам не было, сквозняки. Как только они меня совсем не простудили. Оттого и болезни, наверное, пошли. Мама 30 лет в Юркинской школе отработала учителем. Ее и сейчас там хорошо помнят. Какие спектакли она ставила с ребятами, в колхозе выступали. Отец был бригадиром, в основном занимался полеводством. В округе на полях сажали картошку, рожь, гречиху, овес. На ферме – большое стадо коров, много лошадей на конюшне. Когда началась война, лошадей забрали, они были нужны фронту. А мы как? На полях одни бабы да дети. Бывало, просеют, провеют зерно, а мешки кому таскать? Опять бабы. Все сдавали государству, а жили своим хозяйством. С девчонок я работала в колхозе, а как началась война, пошла на Дрезненскую фабрику. Окончила ФЗУ. Уйдешь на смену в половине третьего утра, а вернешься домой в шесть вечера, а то и позже. Вот так и работай. Бомбили нас часто. Фабрику и железную дорогу немцы старались вывести из строя. Но, по-моему, все мимо бросали. Да и наши стреляли в них. После войны колхоз наш объединили с Коровинским. Не знаю, зачем это сделали. Помню только, что многие коровинские пошли тогда работать на фарфоровый завод. Там деньги все-таки давали. Наверное, они правильно сделали. А что в колхозе? Одна работа с утра до вечера. Отец встанет спозаранку, даст корове сенца, напоит, а самому и не до нас, и не до себя: снаряжать народ надо на поля. Приходил только к вечеру. Вот и у нас только работа да домашнее хозяйство. Больше мы ничего не видели, грамоты у нас мало.

– Да нет, – говорит Сергей Анатольевич, – в деревне жилось неплохо: клуб работал, кино привозили, магазинчик работал. Народу было много. Это сейчас тишина. На улице никого не увидишь. Сиди, читай газеты, дел никаких Я выписываю «Орехово- Зуевскую правду» и «Народную газету». Ваша «Глубинка» мне нравится. Деревню нельзя забывать!

Нам нравится глубинка.jpg
Нам нравится глубинка-1.jpg

На снимках: С. А. Данилов; З. О. Данилова у колодца.

«И КОЛОКОЛ ВИСЕЛ НА ВЯЗЕ...»

В народе говорят: «Век живи – век учись». По сути дела, в каждой деревне встречаются люди, которые хранят в себе то живое отношение к жизни, в основе которого лежит переходящий от поколения к поколению интерес к окружающему, тому, где живет человек и как живет. Еще разговаривая с Н. Н. Егоровым, мы обратили внимание, что на противоположной стороне улицы пожилая женщина лопатой старается сбить толстый слой снега с крыши небольшого крыльца. Ей было явно неудобно делать это, но все же часть снежной лавины упала к ее ногам.

– Сходите, сходите, – подсказал нам Николай Никифорович, – Клавдия любит поговорить. 

Не без любопытства женщина уже ждала нас у калитки. Клавдия Михайловна Пчелина – так звали нашу новую знакомую – не без удовольствия поддержала наш разговор о деревне и ее жителях.

– Вот этому дому, – говорит она, – я как-то посчитала, не меньше двухсот лет, пятьдесят из них он простоял срубом в лесу и только потом был поставлен. Такой же долгожитель, как и мои предки. Дед ушел из жизни в 93 года, а отец – в 85. Пчелиных было много в деревне. Мы из старообрядцев. Дед и отец хорошо знали все церковные обряды, сами служили в нашей моленной. И колокол висел на вязе. Вот тут, недалеко от дома. Дед звонил и собирал народ к вечерне. Я маленькой была, но помню, как люди в молельне кланялись до пола. Люблю я слушать передачу «Радонеж», православная она, а порой люди такие глупые вопросы задают, диву даешься. Вот, думаю, моего деда бы поднять, он растолковал бы, как надо поступать истинно верующему человеку. Телевизор у меня сломался недавно, и не нужен. Не хочу это хулиганство смотреть. Нас не этому учили. А вообще хиреет деревня. Не с кем стало поговорить.

– Клавдия Михайловна, телевизор у вас не работает, зимние вечера долгие, забот по огороду никаких, чем вы чаще всего занимаетесь?

– Вяжу. Научилась носки и чулки вязать не на пяти спицах, как обычно вяжут, а на двух. Вот смотрите.

Она стала рисовать на сугробе нетронутого и чистого снега какие-то загогулины, рисунки. Разумеется, мужской разум до содержания их не дошел, и она продолжила свой рассказ.

– Я всех в деревне выучила такой вязке. Кто раньше вязал, конечно, очень удобно. Что прежде всего истирается? Носок и пятка, а там они вяжутся отдельно. Истерлись – заменил на новые.

Видя, что по этой части мы плохие собеседники, он немного рассказала о себе.

– Я окончила медицинское училище в Орехове. Давно это было. Отсидела десять лет в аптечном киоске в Дулеве. Меня вся округа до сих пор помнит. Сейчас живу одна в этом старом доме. Замуж так и не вышла.

– И отчего жизнь не сложилась, Клавдия Михайловна?

– Сто раз бы сложилась. Да вот то мама болела, то отец. Уход был нужен. Мы – верующие, не можем бросить человека, о себе думаешь всегда в последнюю очередь.

Пока мы разговаривали, огромная масса подтаявшего снега рухнула с крыльца. Солнце поработало за хозяйку. Хорошо, что рядом ее не было.

– А вяз тот, на котором колокол был, – сказала на прощание Клавдия Михайловна, – вон там стоял, его уже нет.

Мы оглянулись. Рядом с тем местом, на которое указала женщина, стояло молодое дерево, крепкое, раскидистое и высокое.

И колокол висел на вязе.jpg

На снимке: К. М. Пчелина.

СЕСТРЫ

Захаровых в Острове было много. Это одна из самых распространенных фамилий здесь. Сейчас, конечно, и деревня не та, и Захаровых заметно поубавилось. В одном из домов нас приветливо встретила Зоя Алексеевна. Живет она здесь вместе с родной сестрой Александрой. Обе на пенсии, той и другой за семьдесят. Александра Алексеевна приболела, но на лавке лежать не стала, а присела к столу. Разговор о деревне и о жизни никого не оставляет равнодушным.

– В общей сложности мы отработали на производстве по сорок лет, – говорит Зоя Алексеевна, – а ничего не заработали. Я каждый день шла семь километров до фарфорового завода и семь обратно. Работала шлифовщицей в капсельном цехе. Хорошо еще, что нас, ветеранов, там не забывают. Руководство завода женщинам к 8 Марта подарки делает, а то и денежную премию выдаст. А вот сестра пятнадцать лет была бригадиром Юркинской фермы совхоза «Орехово-Зуевский», нынче акционерное общество «Аграрное», и ее забыли там, не помнят людей. У пожилых ведь много забот. На лекарства денег не хватает. Ни магазина в Острове, ни аптеки. Нужны лекарства – надо ехать в Дулево или Дрезну, а мы порой даже до остановки дойти не можем. Газа в деревне нет, топим дровами. В лесу, конечно, есть поваленные деревья, сушняк. Но нам с пилой да топором ходить порой приходится. Хорошо еще, что братья помогают. Хозяйственные они у нас. Этой помощью и живы.

– Зоя Алексеевна, на вашем доме есть табличка с надписью «1900». Это что, год его рождения?

– Дом этот деды наши строили. Кое-какие бумаги сохранились. В том числе и та, что был он построен в 1900 году. Вот и сделал табличку. На нескольких домах в деревне такие висят. Для памяти.

– Отец наш, – говорит А. А. Захарова, – вступил в колхоз, когда он начал создаваться. Работал бригадиром, был депутатом сельского Совета. Захаровы вообще-то сильная фамилия. А у нас уже нет той силы, наломались за семьдесят пять лет. Скоро землю пахать надо. В прошлом году нанимали каких-то. Они совхозные поля обработали и к нам в деревню заехали. Не знаем, будут ли в этом году пахать, везде брошено все. А лопатой наши участки не поднимешь.

Замечаю, что на подоконниках стоит несколько небольших ящиков для рассады. Слабые зеленые росточки поднимаются на свет божий из земли. Понимая мой незаданный вопрос, Александра Алексеевна говорит: «Перец да помидоры посадили. Слабые они, как мы, наверное, больные...» Мы прощаемся. Зоя Алексеевна провожает нас, выходит на улицу и восклицает: «Красота-то какая!» Да, скорей бы тепло, то земное, извечное, которое согревает не только землю, но и сердце человеческое. В бесконечных делах, деревенских заботах о земле, о будущем урожае рукам тяжелее, а душе легче.

Сестры.jpg
Сестры-1.jpg

На снимках: сестры Захаровы; родной дом с пометкой.

#Glubinka-Krasulenkov

Продолжение следует...

Обсудить тему

Введите символы с картинки*