Вопрос главе

Сетевое издание «Орехово-Зуевская правда»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

суббота, 25 сентября

облачно с прояснениями+6 °C

Сейчас в эфире

Радио «Артель»

Глубинка: деревня Филиппово. Заповедная Мещора

26 дек. 2020 г., 9:00

Просмотры: 1737


Цикл материалов в рамках проекта «Глубинка», основанного на публикациях журналиста газеты «Орехово-Зуевская правда» Геннадия Красуленкова и фотографиях фотокорреспондента Александра Каблева, продолжает рассказ о деревне Филиппово, расположенной на территории Белавинского сельского округа. В местной администрации ее характеризуют так: «Самый край, настоящая глубинка, дальше ничего нет». Дальше, конечно, сплошные леса вплоть до Петушков и Рошаля… Одним словом, заповедная Мещора

Найти эту небольшую деревню без хорошего проводника непросто. Автотрассы там нет, автобусы не ходят. Нужно просто, минуя Дорофесло, свернуть в лес и катить по нему километра три.

Филиппово разбросало свои дома на приволье. Место высокое, хорошо видны дальние низины, а в эти зимние дни заснеженные просторы кажутся еще более широкими и необозримыми. Сосновые бревна в срубах попадаются здесь такой толщины, какую редко встретишь в дремучих лесах. Такие дома стоят в деревне по сто и более лет. От них веет настоящей стариной.  

Где-нибудь в архивах, конечно же, есть сведения о первом упоминании этой деревни. Известно пока, что в конце XVIII века Филиппово принадлежало помещикам Е. Г. Зориной, а также Ф. А. и П. П. Беклемишевым. В 1859 году деревня имела 27 дворов и около 300 жителей. Она входила в состав Яковлевской волости Покровского уезда. В 1925 году Филиппово было уже в составе Орехово-Зуевского уезда, имело 113 дворов и 590 жителей обоего пола.

Но время изменяет не только судьбы людские, за считанные годы могут опустеть целые страны, не то, что населенные пункты. Сейчас в Филиппове 40 домов, из которых только в 13 живут постоянно, а жителей коренных осталось 15 человек, почти все пенсионеры. Ими и жива в это зимнее время деревня. Они оказались приветливыми, радушными и не теряющими надежду пожить еще не один год в этом благодатном месте. Напомним, на дворе 1998 год...

КОРОТКОЙ СТРОКОЙ

• По рассказам старожилов, деревня пошла от каких-то переселенцев, построивших шесть первых домов. И был среди них некий Филипп. Видно, мужик был заметный и уважаемый, раз деревню назвали его именем.

• В старину в Филиппове жили седельщики. Из дерева они изготавливали седла для лошадей. Этот промысел всегда здесь бытовал вместе с ручным ткачеством.

• В 12 километрах от Филиппова находится так называемое Убитое поле.

• Говорят, что во время татаро-монгольского нашествия в этом месте была сильная битва. Спустя века там находили оружие.

Место это славится своим лесом. Именно здесь мужики рубили сосны на деревенские дома.

• Если во многих деревнях района дома ставили заезжие бригады плотников, часто из Шатуры и Егорьевска, то в Филиппове была своя, которую основали два брата Баженевские. Эта бригада ставила дома и по соседним деревням.

• Отдаленность деревни от сельской администрации не мешает жителям Филиппова хорошо знать свою власть. Во время поездки нас сопровождают специалист Белавинской окружной сельской администрации Л. А. Шилова. Было приятно видеть, что все жители обращались к ней, как к хорошо знакомому человеку, знающему их нужды.

«ЖИЛИ ПЛОХО, НО ВЕСЕЛО...»

На деревенской улице в такую пору редко встретишь живую душу. Холодно. Да и что толку ходить-то, когда за воротами никого. Но праздник есть праздник. Из леса к деревне по узкой тропке шла женщина. Узнав, кто мы и откуда, она сказала: “Вам надо с тетей Марусей поговорить, ей уже за девяносто. Она вам расскажет, как раньше здесь жили”.

Не дожидаясь, пока мы подойдем к дому, на который она указана, женщина сама бодро подошла к окошку: «Васильевна, к тебе гости. Выходи на улицу, а то засиделась дома. Чай, праздник». Вскоре из дома на снежную улицу вышла невысокого роста пожилая женщина.

— А ктой-то приехал? Я думала, лавка с продуктами...

Мария Васильевна Игнатьева старожил деревни. Родители ее тоже филипповские. В памяти больше того осталось, что в молодости было.

— А что сказать-то? Сейчас и собака по деревне не пробежит, а раньше-то народу много было. В это время ребятня на двух горках каталась. Человек по двадцать. С гармонями на работу ходили. Жили плохо, но весело. А сейчас ни девчонок, ни ребят. И покричать не на кого.

Дом этот в 21-м году отец с дедом ставили. Вот когда было! А сама я с войны работала на Верее на трудовом фронте — глину месила. Дома там, помню, хохлы строили. В деревню приехала уже в 47-м. Так здесь и живу.

— Мария Васильевна, время зимнее, дома тепло у вас?

— Потопишь - так тепло будет. Не знаю, как у других, а у меня хорошо. Дрова купила. Из Яковлевского лесничества привезли. Хорошие ребята. Распилили, даже поколоть помогли. Деревенские друг друга выручают. Мне вот Елизавета Филатова в автолавке покупает продукты и приносит. Спасибо ей. Племянница из города приезжает, тоже привозит. А так бы трудно. Годков-то много...

День выдался с легким морозцем, чистый, какой-то первозданный снег сверкал на солнце. Видно было, что М. В. Игнатьевой самой приятно выйти на улицу в такую погоду, как в те далекие времена, когда деревенские еще катались с горок.

глуб2.jpg

На снимке: М. В. Игнатьева.

АВТОЛАВКА ПРИЕХАЛА!

Мы были в деревне в пятницу. По графику в этот день в Филиппово приехала автолавка, в один миг собрав на дороге всех жителей.

Продавец сноровисто отпускал бабулям хлеб, крупу, конфеты и другие незамысловатые продукты. Импортная колбаса в яркой упаковке по 17 рублей за полкило шла плохо. И не потому, что была деревянной от мороза, а по причине небольших денег у покупателей.

Все жители, между прочим, хорошо отзываются о работниках автолавки, которая систематически приезжает в каждые вторник и пятницу. Настроение у бабулек в этот день было праздничное. Они даже затеяли возле машины веселую борьбу.

глуб3.jpg

 

«МНЕ ЗДЕСЬ ПОНРАВИЛОСЬ…»

Фамилия Вертковы появилась в деревне пятнадцать лет тому назад, когда в Филиппово приехал из Белоруссии Михаил Павлович Вертков, сам родом из Сибири, получивший образование горного техника и работавший по этой специальности в шахтах по всему Союзу. А приехал он сюда потому, что именно отсюда оказалась родом его жена Евдокия Михайловна, в девичестве Простякова.

Поколесили вместе, хорошо устроились потом в белорусском Солегорске, где обнаружилось богатое месторождение солей. Город новый, чистый, красивый. Живи да работай. Но приехал в I984 году Михаил Павлович в Филиппово и...

— Мне здесь понравилось, — говорит он. — Деревня тихая. Работать можно. Чистый воздух. Рядом оказалась совхозная пасека. Там нужен был пчеловод. Меня пригласили. Поездил я в Рязань на курсы, увлекся этим делом. Взял потом пасеку в аренду, начал развивать свое хозяйство.

Евдокия Михайловна тем временем в Солегорске своего сына доучивала и выводила, как говорится, в жизнь. В 1986 году и она приехала в свою родную деревню, уже не на лето, а на постоянное жительство. Вот тогда-то и занялись Вертковы своим хозяйством по-серьезному.

Когда мы зашли к ним во двор, нас просто оглушил гусиный крик. Целый десяток крупных птиц, покинув свое заснеженное стойбище, с гоготом шел к сараю. За сеткой важно разгуливали индюшки. Здесь же гуляли куры.

— Держим мы и двух коров, — говорит Михаил Павлович. — В хозяйстве это самое доходное животное. С кормами нет проблем. Много земель просто брошенных, фермы разорены. На птицефабрике резали даже стельных коров. Это же настоящее варварство и издевательство. Само это место приспособлено к разведению крупного рогатого скота. Старики это хорошо понимали, поэтому и птица была здесь не особенно в моде.

— Михаил Павлович, у фермеров, которые работают в районе, одна проблема: куда девать продукцию? Вы, конечно, не фермер, но три ведра молока вдвоем выпить просто невозможно. Как вы поступаете?

— Да. Реализация отнимает много времени. Летом, конечно, проблем нет: много в деревне дачников. А зимой вожу обычно в Савинскую. Там у меня есть постоянные покупатели. А вот завьюжит, заметет... В деревне тогда ни пройти, ни проехать. Расчистить дорогу – выкладывай 900 рублей. А с кого деньги-то собирать? С пенсионеров? Хорошо, что у меня трактор есть. Прицеплю сзади колесо, прогоню по деревне. Вроде как бы дорога.

— Вас называют пчеловодом. От пасеки сейчас что-то осталось?

— Когда-то на пасеке было 120 семей. В деревне были хорошие сады. Улья держали во многих домах. Занятие это непростое. Много времени отнимает. Постоянно дежурить возле них надо, особенно когда роение идет. Зазевался – и рой ушел. Его уже не догонишь. Значит, все труды насмарку. У меня сейчас четыре улья. Здесь дело такое: или пчелами занимайся, или хозяйство веди.

— А минувшее лето для пчеловодов каким было?

— Неважным. То жара, то дожди. Пчелы почти пустыми возвращались к улью. Взяток был плохим. В этом году и меда меньше, и качество не то — вкуса нет.

Главные медоносы здесь — весной одуванчик и мать-и-мачеха, а летом иван-чай.

— У вас в деревне и липы есть.

— С липой дело сложнее. Нектар она выделяет только один раз в пять лет. Это хорошо, когда имеются заросли липы. Одни не дали нектар, зато другие его подготовили. Раньше в каждом дворе они стояли. Сейчас уже нет. За ними ведь тоже уход нужен. Но это уже тонкости...

— Евдокия Михайловна, а вам как дается хозяйство, за годы отсутствия отвыкли, наверное, от деревенского труда?

— Семья у нас была большая. Пятеро детей. Все были при деле. Сейчас у всех свои семьи, но приезжают в Филиппово. Деревня родная. А что касается хозяйства, то летом встаем в 5, а ложимся в 12 часов. Хозяйство труды любит. Силы пока есть, вот и возимся. Да вы медку бы испробовали...

В это зимнее время у Вертковых появились новые заботы. Хозяин обновляет свой дом. Строгает доски, фугует рейки, обшивает его изнутри для большего уюта. Не привыкли эти люди сидеть без дела. Михаилу Павловичу, рожденному в Сибири, понравилась эта орехово-зуевская глубинка.

глуб4.jpg

глуб5.jpg

На снимках: М. П. Вертков во дворе; гуси недовольны незнакомцами.

«ЗАЙДИТЕ К РЕШЕТОВУ»

Василий Иванович Решетов в деревне на особом счету. И его восемьдесят с лишним годков здесь не в счет, не один он такой в Филиппове. Здесь дело другого порядка. Сам он филлипповский, а для жителей это многое значит. К тому же ростом выдался и в плечах крепкий. Избирался председателем местного сельсовета, долгое время руководил Филипповским, а позднее Дорофеевским колхозом.

Много событий запечатлела память ветерана. Мы разговарились о старине, об этом месте Орехово-Зуевского края, оставив пока в стороне дела бывшего председателя и его заботы по надоям коров и урожайности посевов.

— Василий Иванович, места эти издавна были дикими, а вот поди же — деревня в 120 домов, это как на оживленном месте.

— Раньше здесь проходил сибирский тракт. В деревне были постоялые дворы и чайные. До революции многие деревенские мальчишки подавались отсюда в Москву. Вот и дед мой Максим Илларионович в 15 лет поехал туда. Работал мальчиком при магазине. Вместе с другими работниками от хозяев он ездил в Сибирь на ярмарки с товаром. На вырученные деньги покупали тамошний товар и везли назад в Москву.

— А кроме торговли, чем занимался местный люд?

— Крестьянствовал. Работали и на ручных станах. В нашей деревне у Гулимовых и Жосковых до начала 30-х годов было ткацкое производство. Гулимовы все бросили, когда раскулачивать в округе начали, и в Москву подались. Жосковы тоже стали выселенцами, а ведь у них восемь человек детей. Не знаю, куда они потом делись.

— Василий Иванович, вы тоже не из самых бедных. Вас не раскулачивали?

— Отца я не помню. Раненым его привезли с первой мировой войны, и он прожил недолго. Хозяйство же деда было крепким. В 1930 году, когда колхоз стал только подниматься, Максим Илларионович построил новый дом.

Держал он коров и лошадей. Нас раскулачили. Имущество колхоз продал, обложили налогами. Мне было тогда пятнад­цать лет. Помню, дед не побоялся и поехал к самому М. И Калинину. Встретился с ним, объяснил, что работящих в деревне раскулачивают, жизни не дают. Вернулся он с бумагой а в ней приказ сельсовету — вернуть М. И. Решетову все взя­тое имущество. В сельсовете ему сказали, что имущество продано, и хотели отдать деньги. Мой дед не взял и затребовал незаконно отнятое. И что вы думаете? Все вернули. Правда, в плохом состоянии.

— Места у вас здесь знатные. И охотников, наверное, много было?

— Да я и сам с ружьишком не расставался. По нашему бору было несколько сторожек. В одной из них жил лесник по фамилии Комиссаров. Сторожка так и называлась — Комиссарова. Дичи и зверя полно. Лесник как-то мне говорил, что видел табун лосей, в котором насчитал 25 голов. Волков тоже было много. За одну ночь как-то зарезали у нас 10 телок и несколько жеребят. На Сены-озере тогда располагалось охотхозяйство. Волки расплодились сильно. Меня пригласи ли на охоту. Это было перед войной. Поехал я на лошади. Н доезжая до Ушмы, где мы условились встретиться, услышали, как на Костеревском полигоне начали стрелять зенита. Снаряды рвались неподалеку. Лошадь вся дрожала. Я слез и обнял ее за голову. Вижу, мимо пробежала стая волков. Вскоре они задрали одного лося. Помню, убили тогда все же троих зверей. Один из них был матерый. Даже лесник, как он сам сказан, за всю жизнь таких не видел. Мы привезли его деревню. Народу собралось тогда много.

— Помнится, три года назад я ходил сюда за грибами заблудился где-то за Сеньгой, просто не мог выбраться. Много горельника, валовых канав, хорошо встретил косцов и заночевал у них прямо в тракторе. Когда я спросил их, где мы находимся, они ответили, что и сами не знают. Привезли и из Маркова, показали на луг. Вот и стали косить.

— Да. Заблудиться здесь нетрудно. Не зря в этих местах медведи водились. Тот же лесник мне рассказывай, что один медведь приладился к колхозной пасеке. Мед ворс вал. Вот и договорились два лесника проследить за ним. Построили вышку. Но в назначенное врем один из них струсил, а другому было деваться некуда. Он только пришел, видит, прямо на задних лапах направляется к нему огромный зверь. Выстрелил из двух стволов, бросил ружье и деру. Только под утро собаками пришли на место. Оказывается, убил медведя наповал. Вот такие здешние истории. Были здесь и рыси. Да и сейчас еще есть. А уж о лисах да зайца тогда как о привычном говорили. Отсюда иди до Владимира лесом и ни одной деревни не встретишь. И до Рошаля также. Мы на краю.

— Василий Иванович, в книге “Деревня в год войны”, которая вышла в прошлом году, есть рассказ о вашей работе, о том, как вы создавали в этих местах партизанский отряд. Где находилась его база?

— В Комисаровой сторожке, а по всему нашему лесу было несколько землянок. Там хранили оружие, боеприпасы, харчи, одежду. В сторожке жило по 50 человек. Все на казарменном положении, в полной боевой готовности. Без разрешения никто никуда не мог уйти. Вместе с деревенскими находились здесь работники Ореховского торфопредприятия и завода имени Барышникова. Бандитов было много, дезертиров, промышляли кто чем, воровали по домам продукты, даже уводили коров. Всякое случалось.

Василий Иванович рассказывает охотно, старается вспомнить каждую мелочь, даже дату, хотя сроку тем событиям уже полвека с лишним.

— Нюша, — говорит он своей жене, — чайком бы гостей попотчевала.

— В церковь никак не уйду, — говорит Анна Владимировна, словно оправдываясь. — Ходим в Пашнево, далеко, но там лучше, чем в Старом Покрове. Сегодня праздник — Введение.

И все же самовар был готов. Мы посидели за столом, и Василий Иванович, словно завершая разговор, сказал:

— Все фермы сейчас разорили, а ведь было 2,5 тысячи голов крупного рогатого скота, свыше 100 гектаров хорошей земли, луга кругом. Здесь только и держать коров...

глуб6.jpg

На снимках: В. И. Решетов; Акулина Нестеровна и Иван Максимович — родители В. И. Решетова (справа стоят). Фото начала века из семейного альбома.

«ЖИЛИ ПРИ ВСЕМ УВАЖЕНИИ…»

В доме № 35 проживает в Филиппове Олимпиада Ивановна Макарова. Мы встретили ее около калитки. Она выпустила с рук на снег Федота. Огромный лохматый кот смотрел на нас и неспешно лизал свои белые с какой-то подпалиной бока.

— Чуть не сгорел у меня, — говорит хозяйка. – Растопила печку, закрыла заслонку. Слышу, кто-то там пищит. Еле вытащила, прямо за морду. Он-то у меня большой. Подгорел немного, но, слава Богу, жив...

Сама Олимпиада родом из этой деревни. Семья была большая, шестеро детей у родителей. Перед тем, как уйти на войну, отец ее Иван Яковлевич увидел сон, как будто он вбивает в землю огненный крест. «Наверное, я не вернусь», — сказал он тогда своей жене. Но прошел всю войну, а в последнем письме написал: «Идем на взятие Берлина». После этого в Филиппово пришло сообщение о без вести пропавшем земляке.

Много лет потом ждала своего мужа Олимпиада Ивановна, его жена, но так и не дождалась. Советовала ей ребятишек в детский дом отдать – не согласилась. Сама, говорит, растить буду. И растила. Все дети добрые и заботливые вышли. Одни в Москве сейчас, другие в Орехово-Зуеве. Приезжают в родной дом. Вот и сама О. И. Макарова работала в Орехове, есть там квартира, но шесть лет тому назад приехала в деревню, да так и осталась.

— Да разве сравнишь город с деревней, — говорит она. — Там-то трубы в доме гудят, то соседи орут. А тут тишина и покой. А воздух!.. В общем, жили мои родители при всем уважении.

глуб8.jpg

На снимке: О. И. Макарова со своим Федотом.

#Glubinka-Krasulenkov

Продолжение следует...

Обсудить тему

Введите символы с картинки*