ГАУ МО "Орехово-Зуевское информагентство МО"

Возьми газету бесплатно
Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

среда, 27 мая

облачно с прояснениями+17 °C

Сейчас в эфире

Радио «Артель»

Онлайн трансляция

Похоронка на живого: О судьбе Николая Алексеева

17 апр. 2020 г., 11:50

Просмотры: 363


О войне мой отец рассказывал мало. По крайней мере, мне. Но то, что он вспоминал, запомнилось на всю жизнь. Как-то раз отец расчувствовался и рассказал мне страшный случай. Они, солдаты, уже который день сидели в окопе. Не было ни наступления, ни отступления. Была осень, моросил дождь, но спрятаться было некуда. Так, скорчившись и опираясь на винтовку, каждый дремал, прижавшись в стенке окопа. А немцы лениво обстреливали наши позиции из минометов. То тут, то там время от времени слышались негромкие минные разрывы. И вдруг мина упала рядом с соседом отца. Упала прямо у его ног и взорвалась. Отец говорил, что увидел невероятный ужас в глазах солдата. Ужас не от боли – в первую секунду она еще не появляется. Страшно было от иного. Человек смотрел перед собой, а вместо коленей видел острые обломки своих костей…

фото из архива семьи Н.Н. Алексеева

Мой отец, Николай Николаевич Алексеев, родился 20 мая 1912 года в деревне Анискино в трех верстах от уездного города Покрова Владимирской губернии. На фронт был призван из деревни Городищи Орехово-Зуевским горвоенкоматом в самом начале войны. Большинство орехово-зуевских призывников начала июля 1941 года оказались зачисленными в 1-ю Московскую стрелковую дивизию народного ополчения. В первые два дня в ополчение вступили 12 тысяч человек в возрасте от 17 до 55 лет. Это были люди с главных предприятий Ленинского района: 2-го шарикоподшипникового завода, кондитерской фабрики «Красный Октябрь», 1-го московского таксопарка, станкостроительного завода «Красный пролетарий» и др. Вскоре к жителям Ленинского района добавились добровольцы из Сокольников, а также Орехово-Зуевского и Ленинского районов Московской области. Девятого июля дивизия была направлена в район строительства оборонительных сооружений под Москвой, а в середине июля совершила переход по маршруту Медынь – Юхнов – Спас-Деменск. Пятнадцатого августа 1-я Московская стрелковая дивизия народного ополчения была зачислена в состав действующей армии в качестве 60-й стрелковой дивизии.

Уже в сентябре 1941 года Н. Алексеев получил первое и очень тяжелое ранение. Это случилось 16 сентября, на 87-й день войны, на Украине, возле деревни Воробьевки (Воробиевки) неподалеку от Белой Церкви и совсем рядом с городом Винница. В июле-сентябре 1941 года здесь, на Юго-Западном фронте, шли ожесточенные бои на подступах к Киеву. Задание командование было кратко: во что бы то ни стало остановить наступление врага на столицу Украины.

Советские части отступали, но отступали так, что и сами порой переходили в атаки. Так получилось и в тот день. Стрелковой роте дан приказ отбить деревню. Прямо перед нашими воинами был овраг, но укрыться в нем не удалось: весь овраг находился под сильным минометным огнем. Командир отдал приказ: «Наступать в лоб противнику». Ползком и перебежками солдаты стали подниматься в горку. Перед деревней было большое картофельное поле, а высокая ботва картошки давала хотя бы слабое укрытие. Однако на чердаке крайнего деревенского дома сидел фашистский пулеметчик. Как только бойцы поднимались для перебежки, он стрелял по ним сверху и косил всех намертво.

В армии и в мирное время, и тем более на войне земляки держатся вместе. Рядом с отцом были два его друга – Куликов из Орехово-Зуева и Павел Иванович Пашков. Пашков был на три года младше Николая, а родом из соседнего с Анискиным покровского села Ивановского. Они решили поджечь дом бутылкой с зажигательной смесью. Сделали перебежку, другую. Как только снова застрочил немец, все упали между борозд картошки. Николай, как их учили, немного прополз вперед, а его друзья замерли на месте. Оказалось, что в этих секундах заключалась их судьба. Тотчас по тому месту, где залегли друзья, прошла пулеметная очередь. Правую ногу отца будто обожгло. Окрикнул ребят – ни справа, ни слева ответа нет: обоих наповал. От начавшейся кровопотери силы быстро уходили. Николай успел отползти в овраг и там на какое-то время впал в забытье. Очнувшись, ощутил, что весь правый сапог залит кровью. Так и лежал в овраге, пока бой не затих.

Сразу после боя по полю, выискивая раненых, пошли санитары. Рядом с отцом прошли, переговариваясь, два молодых красноармейца. «Ребята, ребята, – крикнул им Николай. – Подсобите!». «Идти можешь?» — спросили они. — «Тогда беги к той машине, успеешь – подберут». Полковая машина была не близко. Она тихо ехала по полю, собирая раненых. Но автомобиль удалялся. Опираясь на винтовку как на костыль (ее нельзя было бросать, пока ты жив), Николай прыгал на одной ноге и кричал тем, кто сидели в кузове, чтобы остановились, но машина так и продолжала ехать. Уже терявшего последние силы отца за руки втащили в кузов другие раненые. Оказалось, что и на машине выбраться невозможно. Куда ни едешь, кричат: «Стой, там немцы!» Немцы справа, немцы слева. В отчаянии поехали напрямую («Немцы так немцы!») и на счастье вырвались.

Так с пулей в ноге Николай и доехал до Курска, где в здании школы ему сделали операцию. Прежде всего, врачей интересовало происхождение пули, ведь на войне было немало самострелов. Свинец оказался немецким. Хирург, вырезавший пулю, отдал ее солдату на память, а его самого отправили на долечивание в Сибирь, в город Сталинск. Там в госпитале Николай, рассказывая о ранении, однажды дал посмотреть пулю таким же раненым, как он, и больше ее уже не видел.

Летом 1943-го было новое ранение: минометным осколком под левое ребро. Осколок дошел до полости сердца и до конца жизни «сидел» где-то там. Это произошло под Ленинградом во время изнурительных и кровопролитных боев за нашу северную столицу. Новое ранение имело необычное продолжение. Раненого бойца не досчитались на очередной проверке и посчитали погибшим. Таких случаев на войне было множество. Домой в город Покров на имя матери Прасковьи Кирилловны пришла похоронка. Страшный и, увы, такой обычный в те года листок бумаги: «Ваш сын геройски погиб, защищая Родину, под деревней Тортолово Ленинградской области».

К счастью, это был тот редчайший случай, когда сообщенная весть оказалась ложной. Вскоре от сына пришло письмо, что он жив и находится в госпитале. А немного погодя и он сам приехал на побывку. Случай с похоронкой стал приятным воспоминанием и даже начал забываться, но...

Уже после войны, году в 1946-м, Николая Николаевича вызвали в «органы», и вежливый следователь приступили к допросу: «Имя, фамилия? Где и когда родился? Как звали дедушку и бабушку, откуда они родом? Как зовут брата и сестер?» Следователь спрашивал и сверял ответы отца по своим записям. Потом перешли на военное время. Где служил? В какой части, на каком фронте? Где были ранены? Николай Николаевич честно выкладывал все как есть и добавил: «В 43-м на меня пришла похоронка как на убитого». Следователь чуть не подпрыгнул на стуле: «А где она сейчас?» «Как где, дома у матери». «Вы нам ее принесите, пожалуйста».

На том и отпустили. Похоронку он, конечно, принес, и больше его уж никуда не вызвали. Видимо, сотрудники НКВД обнаружили убитого по их сведениям человека, проживающего по прежнему месту жительства, и решили проверить, а не живет ли кто иной под чужим именем и с документами убитого.

Самое интересное, что и на этом история с похоронкой не окончилась. Полвека спустя была издана «Книга памяти Владимирской области». В ней перечислены все жители области, сложившие головы за Родину. Среди нескольких убитых Алексеевых было имя Николая Николаевича. Всего несколько строк: «Алексеев Николай Николаевич, род.1912 г., д. Анискино Петушинского р-на Владимирской обл. Призван в 1941 г. из д. Городищи. Погиб в бою под д. Тортолово Мгинского р-на Ленинградской обл. 23 мая 1943 г.»

Видимо, следователь не довел тогда дело до завершения, и по каким-то спискам рядовой Н.Н. Алексеев продолжал числиться погибшим. Говорят, такие люди долго живут. Николай Николаевич эту поговорку подтвердил своей жизнью: он скончался в 1999 году на 88-м году и умер не по болезни, а от несчастного случая. Все это время никто не давал ветерану его лет, а некоторые даже спрашивали, на пенсии ли он или еще работает.

В.Н. Алексеев

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц